Эта серия работ в форме масок как история выздоровления после травмирующих событий, когда привычный мир рушится и нужно снова обрести внутреннюю опору. Это не этап или ступень, а всего лишь череда пауз, которые мы берём на пути к себе. Как каталог возможных состояний. Сегодня оно одно, а завтра другое и ни одно состояние не лучше и не хуже- просто иное.

Эти маски не защищают и не играют ролей. Они присутствуют в пространстве и дают зрителю почву для размышлений о том в какой «паузе» он находится и готова ли его самость принять окончательную форму? Этих пауз может быть много, но ровно столько, сколько нужно, чтобы идентичность вновь обрела внутреннюю наполненность и опору.

Все маски разные, ведь нет одного правильного способа быть после кризиса. Одни почти пусты — лишь контур, сквозь который видна стена. Другие намечены касаниями массы папье-маше и краски, что растеклась там, где не смогла удержаться. Иные плотные и цельные, но с разрывами в материале, как напоминанием, что травмы оставляют следы.

Серия исследует процесс формирования идентичности через взаимодействие с этническими корнями, религиозными традициями, социальными нормами и семейными установками.

Художественное высказывание строится на метафоре собирания «себя» из фрагментов наследия, как мозаики, где каждая часть уникальна и влияет на целое, но не определяет его полностью.

Грубое папье-маше и стальная проволока являются языком этого исследования.

Папье-маше, с его наслоениями, как метафора памяти, опыта, хрупкой и одновременно прочной плоти идентичности, в его шершавой фактуре — отпечатки времени, в его вкраплениях — обрывки личных историй.

Проволока — это каркас веры, скелет личных убеждений, но, и в тоже время, ограничение, которое сковывает наше движение. Метал хоть и гибкий, но способен уколоть, структурирует, но может ограничивать.

Через серию работ в стиле ассамбляж, художница не просто демонстрирует результат поиска, она приглашает зрителя в процесс совместного «ощупывания» истины. Это тактильный опыт, напоминающий о семейных корнях, и заставляющий задуматься о прочности собственных убеждений, оголяя скрытые слои нашей самости.

Это серия о том, как собираешь себя заново, когда кажется, что все утрачено.
После разрушительных событий нельзя вернуться в прежнюю форму. Не потому, что ты сломан, а потому что становишься другим. Прежний стержень рассыпается и на его месте прорастает что-то новое. Не монолит, а живая структура — множественная, неидеальная, дышащая.

Как в полифонии, где много голосов звучат одновременно, не заглушая друг друга, так и новая идентичность — она не ищет простого единства, а учится быть разной в разных измерениях жизни. Внутри себя — прорастать сквозь боль. Вовне — существовать в потоке ролей и трансляций, не теряя себя.

Это не история про разрушение. Это история про то, как на месте сломанного стержня вырастает экосистема личности. С потерями, искажениями, честностью перед собой. И про то, что целостность сегодня это не жёсткая форма, а способность удерживать множество голосов в одном дыхании.

Через серию «Недетские кубики» я делюсь переживанием внутреннего конфликта, воспоминанием о том, как детские игры и естественность постепенно сменяются осознанием правил и обязанностей, эмоцией сдавленности, когда любовь и принятие становятся условно привязанными к соответствию ожиданиям.

Где дом — это не только защита, но и система, лепящая человека по заданному шаблону.
Каждая работа— это скульптурный слепок внутреннего состояния. Жёсткий деревянный каркас — это несущая конструкция социальных и семейных предписаний «будь стройной», «когда вырастишь поймешь», «ты же девочка»… Журавлик из  хрупкой пульпы как будто сделан из страниц детского дневника — податливое детское «Я».

Давление «соответствовать» здесь проявляется через материалы. Проволока притягивает журавлика к деревянному кубику визуализируя контроль, запреты и эмоциональные манипуляции. Это делает детскую и простую форму — сложной и напряжённой.

Серия показывает, как общественные нормы транслируются через самый интимный институт — семью.  Эти «кубики» — кирпичики, из которых строится общественная ткань. Их внутренняя деформация влияет на прочность всей конструкции.